Sfondo Header
L'angolo del dottorino
Поиск на сайте... Расширенный поиск
✖

Инфекционный эндокардит

Инфекционный эндокардит - это инфекция эндокарда и внутрисердечных структур, преимущественно нативных клапанов, протезов и имплантированного материала. Характерным поражением является вегетация, состоящая из микроорганизмов, фибрина, тромбоцитов и воспалительных компонентов; однако инфекция может присутствовать и тогда, когда вегетация не определяется, особенно на протезах или после эмболизации. Поражение включает три взаимосвязанных процесса: персистенцию внутрисосудистого очага, разрушение структур сердца и эмболическое или метастатическое распространение. Поэтому заболевание необходимо одновременно рассматривать как инфекцию, механическое заболевание сердца и возможную причину полиорганных поражений.

Течение варьирует от быстро деструктивного сепсиса до подострых форм с перемежающейся лихорадкой, слабостью, анемией и снижением массы тела. Заболеваемость различается между популяциями и системами учёта; в странах с высоким уровнем дохода старение населения, дегенеративные заболевания клапанов, гемодиализ, протезы и устройства изменили профиль, ранее в значительной степени определявшийся ревматическими пороками клапанов. Связь с медицинской помощью может иметь значение, даже если симптомы появились вне стационара. Летальность остаётся высокой и зависит прежде всего от микроорганизма, сердечной недостаточности, анатомического распространения, неврологического поражения и возможности контролировать очаг антибиотиками и, при необходимости, хирургическим вмешательством.

Классификация клинических форм объединяет субстрат, локализацию, возбудителя и способ приобретения инфекции. Протез создаёт проблемы биоплёнки и визуализации, отличные от проблем нативного клапана; правосторонняя локализация преимущественно вызывает лёгочные эмболии, тогда как левосторонняя создаёт риск эмболизации в большой круг кровообращения. Отрицательные посевы крови являются диагностической ситуацией, которую необходимо объяснить, а не этиологическим агентом. Эти характеристики следует указывать совместно, поскольку ни одна отдельная метка сама по себе не определяет всю тактику лечения.

Этиология, патогенез и патофизиология

В классической модели повреждение эндотелия обнажает матрикс и способствует образованию первоначально стерильного тромбоцитарно-фибринового депозита. Бактериемия может привести к его колонизации при сочетании достаточного инокулюма, адгезивной способности возбудителя и восприимчивости организма. Турбулентность и высокоскоростные струи способствуют повреждению, однако наличие известного заболевания сердца не обязательно. Staphylococcus aureus способен адгезироваться к внешне интактным поверхностям и инвазировать их, что объясняет острые инфекции ранее не изменённых клапанов. Ежедневную бактериемию орального, кожного или медицинского происхождения необходимо отличать от одной только процедурной экспозиции: приписывание каждого эпизода недавней стоматологической процедуре может привести к пропуску персистирующего источника.

Протезные поверхности и электроды покрываются белками хозяина, облегчающими микробную адгезию. Биоплёнка содержит микроорганизмы, заключённые во внеклеточный матрикс, с популяциями различной метаболической активности и пониженной восприимчивостью к эрадикации. Толерантность очага не совпадает с резистентностью изолята в лабораторных условиях. Даже в вегетациях нативных клапанов высокая бактериальная плотность, ограниченная васкуляризация и медленный рост во внутренних участках обусловливают необходимость длительного воздействия противомикробных препаратов. Поэтому активная в крови терапия может контролировать бактериемию, не устраняя абсцесс и не стерилизуя колонизированный материал.

Стафилококки играют центральную роль, при этом между видами существуют важные различия. S. aureus часто связан с агрессивным течением, разрушением клапанов и метастатическими очагами; коагулазонегативные стафилококки особенно значимы при протезах и устройствах. Их выделение нельзя автоматически считать контаминацией, если рост отмечается в нескольких наборах посевов или сочетается с наличием внутрисердечного материала и согласующимися находками. Staphylococcus lugdunensis, несмотря на коагулазонегативность, способен вызывать выраженно деструктивную инфекцию нативного клапана. Поэтому идентификация до вида и чувствительность к метициллину изменяют как диагностическую вероятность, так и выбор терапии.

Оральные стрептококки включают виды с разной чувствительностью к бета-лактамам и могут вызывать подострые формы на предрасположенных клапанах. Группа anginosus может быть связана с гнойными процессами, тогда как Granulicatella и Abiotrophia создают специфические микробиологические и терапевтические трудности. Streptococcus gallolyticus имеет клинически значимую связь с колоректальной патологией и требует оценки возможных входных ворот. Однако наличие поражения толстой кишки не доказывает, что любая кишечная бактериемия уже привела к эндокардиту: связь с сердцем должна быть подтверждена соответствующим диагностическим путём.

Enterococcus faecalis особенно значим у пожилых пациентов и лиц с медицинскими вмешательствами либо заболеваниями желудочно-кишечного или мочеполового тракта. Бактериемия без ясного источника, персистирующая или рецидивирующая, требует низкого порога для обследования сердца. Относительная толерантность к антибиотикам и возможная высокоуровневая резистентность к аминогликозидам определяют возможность достижения синергизма; одной чувствительности к ампициллину недостаточно для решения терапевтической задачи. E. faecium часто имеет другой профиль резистентности и не должен рассматриваться как эквивалентный возбудитель. Поиск входных ворот проводится параллельно с установлением эндокардиальной локализации.

Бактерии группы HACEK являются требовательными к условиям культивирования представителями орофарингеальной флоры; современные автоматизированные системы посевов крови обычно позволяют их выявлять, поэтому не каждую отрицательную культуру следует объяснять медленным ростом. Не-HACEK грамотрицательные бактерии встречаются реже, но могут быть связаны с медицинской помощью, иммуносупрессией и инъекционным употреблением веществ, создавая проблемы резистентности и контроля очага. Coxiella burnetii, Bartonella и Tropheryma whipplei требуют специальных методов. Выбор тестов зависит от экспозиций, фенотипа и предшествующего лечения: термин «эндокардит с отрицательными посевами» объединяет биологически разные ситуации.

Грибы, прежде всего Candida и Aspergillus, чаще поражают пациентов с протезами, катетерами, предшествующими операциями, иммуносупрессией или другими предрасполагающими факторами. Candida может выделяться из крови, тогда как Aspergillus часто не выявляется обычными посевами крови. Крупные вегетации, эмболизация и инфекция имплантированного материала нередко требуют сочетания противогрибковой терапии и хирургического лечения. Грибковый эндокардит нельзя рассматривать просто как вариант, требующий более длительного антибиотика: необходимы идентификация возбудителя, определение чувствительности, когда оно доступно, и специализированная тактика.

Разрушение клапана обусловлено инвазией и воспалительным ответом: перфорация створок, разрыв хорд, флотирующая створка и утрата поддержки клапанного кольца вызывают регургитацию. При остром дефекте предсердие и желудочек не успевают адаптироваться; отёк лёгких и шок могут развиться при ещё нормальных размерах камер. Инфекция может распространяться за пределы кольца с формированием абсцесса, псевдоаневризмы или фистулы. При поражении аортального клапана близость проводящей системы объясняет, почему новая атриовентрикулярная блокада является признаком возможной местной инвазии, а не просто изолированным электрическим осложнением.

Фрагментация вегетаций приводит к септическим эмболам. Риск наиболее высок до начала и в начале эффективного лечения и зависит от локализации, подвижности, размеров, возбудителя и предшествующих эмболий. Левосторонние очаги вызывают эмболии в головной мозг, селезёнку, почки, брыжейку, коронарные артерии и конечности; правосторонние преимущественно поражают лёгкие. Перенесённый инокулюм может формировать абсцессы или инфицировать артериальную стенку с развитием инфекционных аневризм. Одновременно стойкая иммунная стимуляция может приводить к образованию иммунных комплексов и гломерулонефриту. Таким образом, полиорганное поражение объясняется не только сосудистой окклюзией или сепсисом.

Клинические проявления

При сборе анамнеза необходимо восстановить начало и динамику лихорадки, озноба, потливости, анорексии, снижения массы тела и функциональной способности. Следует документировать эндокардит в анамнезе, клапанные заболевания, протезы, пластики, устройства, врождённые пороки сердца, гемодиализ и иммуносупрессию, а также госпитализации, процедуры, катетеры и инъекционное употребление веществ. Уже принимавшиеся препараты и даты их назначения имеют ключевое значение: частично активный антибиотик может уменьшить лихорадку и сделать посевы крови отрицательными, не устранив поражение. У пожилых пациентов делирий, падения или общее ухудшение могут преобладать над классическим лихорадочным синдромом.

Появление одышки, ортопноэ или быстрое ухудшение оксигенации указывает на сердечную недостаточность и требует поиска новой регургитации или механического осложнения. Гипотензия, олигурия, нарушение сознания и повышение лактата могут отражать сепсис, низкий сердечный выброс или сочетание обоих механизмов. Поэтому лечение шока должно учитывать и анатомию: ответ на инфузию и вазопрессоры не устраняет перфорацию клапана. Синкопе, сердцебиение или новое нарушение проводимости требуют мониторинга и повторной оценки распространённости поражения сердца.

Внекардиальные проявления включают неврологический дефицит, боль в животе или боку, ишемию конечности, стойкую боль в позвоночнике и артралгии. Боль в пояснице при бактериемии может указывать на спондилодисцит, а боль в области селезёнки и сохраняющаяся лихорадка - на инфаркт или абсцесс. При правосторонних формах плевритическая боль, кровохарканье и лёгочные инфильтраты могут предшествовать признакам правожелудочковой недостаточности и имитировать первичную пневмонию. Хронология помогает различать эмболизацию, метастатический очаг и внекардиальный источник инфекции, предшествовавший эндокардиту.

Физикальное обследование сначала оценивает дыхательную и гемодинамическую стабильность, затем шумы, признаки застоя, периферическую перфузию и неврологический статус. Петехии, подногтевые кровоизлияния, пятна Джейнуэя, узелки Ослера и пятна Рота относятся к классическим признакам, но обладают низкой чувствительностью. Пятна Джейнуэя обычно безболезненны, тогда как узелки Ослера болезненны; эти находки не заменяют микробиологию и визуализацию. Отсутствующий или неизменившийся шум не исключает инфекцию, особенно на ранних стадиях, при протезах и состояниях с низким выбросом.

Осмотр кожи, сосудистых доступов, полости рта и лож устройств направлен на поиск источника или сопутствующей инфекции. Эритема, отделяемое или эрозия в области ложа имеют иное значение, чем изолированное образование на электроде, которое может быть тромботическим. Осмотр также включает живот, позвоночник и суставы в соответствии с симптомами. Этот поиск необходимо продолжать и после выявления вегетации: неконтролируемый внекардиальный очаг может поддерживать бактериемию и ухудшать результат кардиохирургического вмешательства.

Обследование и диагностика

Диагностический путь начинается с клинической вероятности и параллельного поиска возбудителя, поражения и осложнений. Посевы крови по возможности должны предшествовать противомикробной терапии: обычно получают три набора из отдельных периферических венепункций, каждый с аэробным и анаэробным флаконом и объёмом, соответствующим требованиям системы. У взрослых правильное наполнение флаконов является ключевым фактором диагностической чувствительности. Ждать пика лихорадки не требуется; при сепсисе или шоке кровь берут быстро, не откладывая терапию. Забор из катетера может дополнять поиск сосудистого источника, но не должен без разбора заменять периферические образцы.

Лаборатория должна знать о подозрении на эндокардит, протезах, экспозициях и предшествующих антибиотиках. Идентификация вида, антибиотикограмма и, когда это уместно, минимальная ингибирующая концентрация направляют деэскалацию. Быстрые системы могут раньше предоставить полезную информацию, но отрицательный результат молекулярной панели не исключает механизмы, не охваченные тестом. Контрольные посевы подтверждают элиминацию бактериемии; для их интерпретации необходимо различать дату забора и дату готовности результата и уточнять, с какого момента пациент получает действительно активную схему. Сохраняющаяся лихорадка и сохраняющиеся положительные посевы крови не являются синонимами.

Трансторакальная эхокардиография является первым исследованием для выявления вегетаций, регургитации, оценки функции желудочков и давления. Чреспищеводная эхокардиография необходима при отрицательном или неубедительном результате и высоком подозрении, для оценки протезов и уточнения осложнений даже после положительного ТТЭ. Исключением может быть чётко документированный правосторонний эндокардит нативного клапана при изображениях высокого качества и отсутствии дополнительных вопросов. Если подозрение сохраняется, исследование повторяют, обычно в течение 5-7 дней согласно ESC, раньше при ухудшении состояния, эмболии или блокаде. Вегетация может быть первоначально небольшой или уже эмболизировавшей.

Заключение должно описывать локализацию, максимальную длину в нескольких плоскостях, подвижность, место прикрепления и последствия образования, а также перфорации, разрывы хорд, регургитацию и околоклапанные поражения. Сравнение с предыдущими исследованиями позволяет отличить новый частичный отрыв протеза от ранее известной утечки. Трёхмерная визуализация помогает анатомической реконструкции и планированию, но должна дополнять 2D-исследование и допплерографию. Различия в несколько миллиметров могут зависеть от плоскости измерения: предполагаемый рост должен быть достоверным, прежде чем использовать его как признак неконтролируемой инфекции или повышенного риска эмболии.

КТ сердца дополняет оценку абсцессов, псевдоаневризм, фистул и анатомических взаимоотношений, особенно при протезах. Эхокардиография и КТ не взаимозаменяемы: первая лучше отображает движение и небольшие динамические дефекты, вторая может уточнить перианнулярное распространение, скрытое артефактами. Предоперационное исследование коронарных артерий адаптируют к риску атеросклероза, срочности и наличию аортальных вегетаций; КТ-коронарография может позволить избежать инвазивной процедуры у отобранных пациентов. Острый коронарный синдром может быть обусловлен также эмболией или компрессией вследствие локального осложнения и требует специальной стратегии.

ПЭТ/КТ с 18F-ФДГ особенно полезна при инфекции протезов и внутрисердечного материала, когда эхокардиография оставляет сомнения. На интерпретацию влияют метаболическая подготовка, очаговый или неоднородный характер распределения, хирургические материалы и время после имплантации. Послеоперационное воспаление и клеевые материалы могут вызывать стерильное накопление, тогда как антибиотики и небольшие поражения могут снижать чувствительность. Изолированное значение SUV не определяет наличие инфекции. ОФЭКТ/КТ с мечеными лейкоцитами является дополнительной опцией в отдельных ситуациях; визуализация всего тела также может выявлять очаги и входные ворота, меняющие тактику.

Общий анализ крови, маркеры воспаления, функции почек и печени, электролиты, коагуляция и анализ мочи определяют тяжесть и безопасность лечения. Гематурия, протеинурия и активный мочевой осадок могут указывать на гломерулонефрит, тогда как повышение тропонина или натрийуретических пептидов само по себе не является диагностическим критерием. Исходная и серийная ЭКГ направлены на выявление нарушений проводимости. МРТ головного мозга и сосудистая визуализация применяются в зависимости от неврологической картины и терапевтических решений; КТ грудной клетки и брюшной полости и МРТ позвоночника отвечают на подозрения об эмболиях и глубоких очагах. Изолированные микрокровоизлияния не равнозначны острому внутричерепному кровоизлиянию.

Отрицательные посевы крови требуют разграничить влияние предшествующих антибиотиков и возбудителей, для которых нужны специальные методы. Серология на Coxiella и Bartonella, дополнительные тесты с учётом экспозиций и молекулярные методы на крови или ткани дополняют обследование. Для Bartonella титр IgG методом иммунофлуоресценции не менее 1:800 относится к большим доказательствам Duke-ISCVID; для Coxiella учитываются специфические микробиологические доказательства и IgG фазы I выше 1:800. Пороговые значения и перекрёстную реактивность необходимо интерпретировать совместно с лабораторией. Отмена антибиотиков для повторных посевов является выборочным решением у стабильного пациента, а не стратегией при сепсисе или осложнениях.

Операционный материал следует распределить до фиксации: соответствующую часть оставить для посева и молекулярной диагностики, другую - для гистологии и окрашиваний. Широкоспектровая ПЦР, секвенирование и специфические тесты могут идентифицировать возбудителя после антибиотикотерапии, однако ДНК способна сохраняться после утраты жизнеспособности микроорганизмов. Результат следует сопоставлять с гистологией, посевами крови и анатомией. Эндомиокардиальная биопсия не является методом исследования клапанной вегетации; материал эмбола или очага, напротив, в отдельных случаях может быть информативным. Качество образца влияет как на положительные, так и на отрицательные результаты.

Критерии Duke-ISCVID 2023 предусматривают патологический и клинический пути. Патологический путь включает выявление микроорганизмов в соответствующем сердечном, протезном или эмболическом материале на фоне активного заболевания либо гистологическое подтверждение активного эндокардита. Клинический путь сочетает большие и малые категории. Категории систематизируют доказательства и должны документироваться по отдельности: несколько методов, демонстрирующих одно и то же поражение при визуализации, не становятся автоматически несколькими независимыми большими критериями. Интраоперационная находка также имеет конкретные условия применения и не должна неправомерно суммироваться с патологическим подтверждением.

Клиническая классификация по Duke-ISCVID 2023:

Большие категории Duke-ISCVID 2023:

Малые категории Duke-ISCVID 2023:

Отнесение микроорганизма к типичным зависит также от субстрата. S. aureus, S. lugdunensis, E. faecalis, стрептококки за исключением S. pneumoniae и S. pyogenes, Granulicatella, Abiotrophia, Gemella и HACEK входят в основную группу. При наличии внутрисердечного протезного материала определение включает дополнительные возбудители, среди которых коагулазонегативные стафилококки, Corynebacterium striatum и C. jeikeium, Cutibacterium acnes, Serratia marcescens, Pseudomonas aeruginosa, нетуберкулёзные микобактерии и Candida. Для ПЭТ при хирургическом клапанном протезе Duke-ISCVID учитывает трёхмесячный интервал; ESC 2023 допускает патологические паттерны вокруг протеза как большие критерии независимо от интервала при экспертной интерпретации. Эти два определения не следует избирательно смешивать.

Классификация обновляется по мере обследования: первоначально возможная форма может стать определённой, а находка может быть объяснена дегенерацией, тромбом, фиброэластомой или неинфекционным эндокардитом. Простое усиление ранее существовавшей регургитации не эквивалентно новому большому критерию регургитации Duke-ISCVID. Ни одна система баллов не устраняет необходимость клинического суждения, особенно после антибиотиков или при наличии протезного материала. Остаточная вегетация после лечения может быть организованной и стерильной; рост, новая деструкция, персистирующая бактериемия и клиническая динамика информативнее одной только сохраняющейся эхокардиографической находки.

Лечение и прогноз

Ведение требует участия Endocarditis Team, объединяющей кардиологию, инфекционные болезни, микробиологию, визуализацию и кардиохирургию, с подключением неврологов и других специалистов в зависимости от осложнений. Цели заключаются в эрадикации возбудителя, контроле очагов, коррекции механического повреждения и профилактике новых событий. Оценка показаний к операции начинается, как только появляется вероятное показание, а не после завершения курса антибиотиков. У нестабильного пациента респираторная и циркуляторная поддержка, заборы материала и противомикробная терапия проводятся быстро и параллельно; перевод в экспертный центр следует планировать до того, как ухудшение сделает все варианты более рискованными.

Эмпирическая терапия зависит от субстрата, времени после имплантации, внебольничного или медицинского происхождения инфекции, предшествующих антибиотиков, колонизации, аллергий и функции органов. При внебольничном эндокардите нативных клапанов или позднем протезном эндокардите учитывают стафилококки, стрептококки и энтерококки; при ранних протезных и связанных с медицинской помощью формах возрастает значение резистентных и грамотрицательных возбудителей. ESC в соответствующих ситуациях рассматривает ампициллин с цефтриаксоном либо ампициллин с антистафилококковым препаратом и гентамицином, но реальное покрытие необходимо проверять с учётом местной эпидемиологии и клинической картины. Схема, подходящая для подострой формы, не обязательно адекватна при сепсисе, связанном с медицинской помощью. После идентификации возбудителя быстро переходят к целевой терапии.

Фармакокинетика является частью лечения: масса тела, функция почек, диализ, объём распределения и лекарственные взаимодействия изменяют дозу и интервал. Приведённые взрослые схемы требуют индивидуальной адаптации, особенно при органной недостаточности. Мониторинг экспозиции важен для ванкомицина и аминогликозидов и может быть полезен для других препаратов в сложных ситуациях. Общий анализ крови, креатинин, электролиты, трансаминазы и специфический для препарата контроль позволяют сохранять эффективную терапию, не накапливая предотвратимую токсичность. Персистирующая бактериемия требует одновременно проверки лекарственной терапии и поиска очага, делающего её недостаточной.

При полностью чувствительных стрептококках пенициллин G, амоксициллин или цефтриаксон являются основными вариантами в зависимости от чувствительности и контекста. Для взрослых обычная схема - цефтриаксон 2 г внутривенно один раз в сутки; стандартная продолжительность составляет четыре недели при нативном клапане и шесть недель при протезе. Короткая двухнедельная комбинация с аминогликозидом применима только при отдельных неосложнённых формах на нативном клапане, чувствительном штамме и сохранной функции почек. Более высокие МИК, метастатические очаги и такие возбудители, как Granulicatella или Abiotrophia, требуют иных схем. Возможность короткого режима определяется всей клинической ситуацией, а не одной принадлежностью к стрептококковой группе.

При MSSA предпочтителен антистафилококковый бета-лактам или цефазолин, если их можно применять. Взрослые схемы включают оксациллин или (флу)клоксациллин примерно 12 г/сут в разделённых дозах либо цефазолин обычно 6 г/сут с необходимой коррекцией. Ванкомицин не является эквивалентной заменой только потому, что активен in vitro. При стафилококковом эндокардите нативного клапана рутинное добавление гентамицина повышает токсичность без доказанной клинической пользы. Продолжительность обычно составляет 4-6 недель и определяется локализацией, осложнениями и схемой; укороченные режимы для отдельных правосторонних форм нельзя переносить на левостороннее заболевание.

При MRSA ванкомицин дозируют с контролем экспозиции, согласованным с функцией почек и чувствительностью. Даптомицин является альтернативой в специализированных схемах; ESC предлагает высокие дозы, обычно 10 мг/кг/сут, в сочетании с подходящим вторым препаратом для усиления активности и ограничения резистентности. Необходим контроль креатинкиназы и токсичности. Персистирующая бактериемия требует поиска абсцесса, инфицированного протеза или катетера, тромбофлебита и метастатических очагов до того, как всё будет отнесено к недостаточной активности препарата. При стафилококковом протезном эндокардите рифампицин и другие комбинации требуют отдельной оценки, поскольку клиническая польза исторических комбинаций менее определённа, чем их микробиологическая правдоподобность.

При энтерококковом эндокардите, вызванном E. faecalis, ампициллин с цефтриаксоном обеспечивают синергизм за счёт разных мишеней клеточной стенки и снижают необходимость экспозиции аминогликозидов. Обычная взрослая схема включает ампициллин 12 г/сут дробно и цефтриаксон 2 г каждые 12 часов в течение шести недель. Её можно использовать и при высокоуровневой резистентности к аминогликозидам, которая, напротив, устраняет ожидаемый синергизм с гентамицином. При выборе гентамицина необходимо явно учитывать чувствительность, продолжительность его компонента и мониторинг. E. faecium или резистентные энтерококки требуют выбора по виду и антибиотикограмме без автоматического переноса схемы для E. faecalis.

Для HACEK цефтриаксон 2 г/сут является базовой схемой на четыре недели при нативном клапане и шесть недель при протезе. Альтернативы зависят от чувствительности, продукции бета-лактамаз и переносимости. Не-HACEK грамотрицательные бактерии могут требовать комбинаций и хирургического контроля очага с выбором по возбудителю и резистентности. При отрицательных посевах эмпирическая терапия после предшествующих антибиотиков должна охватывать вероятных обычных возбудителей, тогда как убедительные данные за внутриклеточного патогена ведут к специфическому лечению. Отрицательные посевы сами по себе не оправдывают неопределённо длительную комбинацию препаратов против всех возможных микроорганизмов.

Эндокардит при Q-лихорадке лечат доксициклином и гидроксихлорохином длительно, обычно не менее 18 месяцев при нативном клапане и 24 месяцев при протезе, с клиническим, серологическим, офтальмологическим и лекарственным контролем. Для Bartonella рекомендации различаются: ESC 2023 описывает доксициклин с начальным гентамицином; научное заявление AHA 2025 предлагает схемы с доксициклином или азитромицином и рифампицином, уделяя приоритет снижению почечного риска в ситуации, часто осложнённой гломерулонефритом. Продолжительность и компоненты должны составлять согласованную схему, а не произвольную комбинацию разных документов. Brucella и T. whipplei требуют специализированных схем.

При грибковом эндокардите идентификация возбудителя определяет противогрибковый препарат, хирургическую тактику и поддерживающую терапию. При Candida применяют высокодозовые эхинокандины или липидную форму амфотерицина B, при необходимости в сочетании с флуцитозином, с переходом на азол только тогда, когда это допускают чувствительность и ответ. Хирургическое лечение часто является частью терапии, а длительная супрессия может быть необходима, если очаг нельзя полностью эрадицировать. При Aspergillus специфическими вариантами являются вориконазол или липидный амфотерицин B и ранняя хирургическая оценка. Временное улучшение не устраняет риск позднего рецидива, связанного с остаточным материалом или очагами.

Продолжительность бактериальной терапии отсчитывают от первого дня эффективного лечения, ориентируясь на отрицательные посевы крови, если первоначально они были положительными. Операция не приводит автоматически к началу отсчёта заново; положительный посев клапана, напротив, может требовать нового полного курса. Одна только положительная ПЦР не эквивалентна жизнеспособности микроорганизмов. Если нативный клапан заменяют во время лечения, наличие нового протеза не превращает эпизод ретроспективно в протезный эндокардит. Глубокие очаги и особые возбудители могут менять длительность, что следует документировать в окончательном назначении.

Переход на пероральную терапию возможен у отобранных пациентов после адекватной внутривенной фазы, при стабильности, микробиологическом контроле и отсутствии нерешённых хирургических показаний. В исследовании POET 400 стабильных взрослых с левосторонним эндокардитом, вызванным определёнными возбудителями, были распределены на продолжение внутривенной терапии или пероральные комбинации; комбинированный исход отмечен соответственно у 12,1% и 9,0%, что соответствовало критерию не меньшей эффективности. Результат относится к структурированной стратегии, а не к любой пероральной монотерапии. Всасывание, взаимодействия, приверженность, чувствительность и частый контроль являются обязательными условиями. OPAT представляет собой другую возможность, при которой сохраняются риски сосудистого доступа и необходимость наблюдения.

Хирургическое лечение рассматривают при сердечной недостаточности, неконтролируемой инфекции и для профилактики эмболий. Рефрактерный отёк лёгких или шок вследствие регургитации, обструкции или фистулы могут требовать экстренного вмешательства, обычно в течение 24 часов. Срочное вмешательство, как правило в течение 3-5 дней, показано при многих других состояниях, когда нельзя ждать окончания антибиотикотерапии. Ответ на диуретики может стабилизировать пациента, но не устранить дефект. Анатомию, гемодинамическую переносимость и возможность восстановления необходимо явно учитывать при принятии решения и повторно оценивать при изменении состояния.

Неконтролируемая инфекция может быть локальной, с абсцессом, фистулой, псевдоаневризмой, частичным отрывом протеза или прогрессированием поражения, либо проявляться персистирующей бактериемией или сепсисом несмотря на эффективную схему и контроль других источников. Новая блокада при аортальной локализации усиливает подозрение на инвазию. Грибы, сложная резистентность и инфицированный материал могут снижать вероятность медикаментозного излечения. Одна только лихорадка не доказывает такого сценария: необходимо отличать лекарственные реакции, эмболии, сосудистые доступы и внекардиальные очаги, поскольку смена антибиотика без выявления резервуара не решает проблему.

Хирургическая профилактика эмболий учитывает размер и подвижность вегетации, локализацию, возбудителя, предшествующие события и риск операции. Сохраняющаяся вегетация не менее 10 мм с эмболизацией несмотря на соответствующую терапию является важным показанием; изолированное образование того же размера не определяет одинаковую срочность у каждого пациента. Исследование Kang подтверждает пользу ранней операции у отобранной популяции с тяжёлым клапанным заболеванием и крупными вегетациями, главным образом за счёт уменьшения эмболий. Эти результаты нельзя без разбора переносить на пациентов с крайней хрупкостью, сложными протезами или тяжёлым необратимым неврологическим повреждением.

Основной хирургический принцип - дебридмент инфицированных и некротических тканей с дренированием и стабильной реконструкцией. Пластика митрального или трикуспидального клапана может сохранять функцию, если обеспечивает полный контроль инфекции; стремление избежать протеза не оправдывает оставление инфицированной ткани. При инвазивном поражении аортального клапана могут потребоваться реконструкция кольца, замена корня или межклапанного фиброзного тела. Выбор биологического или механического материала либо гомографта зависит от анатомии и пациента; ни один заменитель сам по себе не устраняет риск реинфекции. Шкалы помогают сопоставить хирургический риск и риск нескорригированной инфекции, но не заменяют это решение.

Неврологические осложнения изменяют сроки и стратегию. После ТИА или ишемического инсульта без кровоизлияния при сильном кардиальном показании операция может быть выполнена без задержки, если неврологический прогноз не неблагоприятный. Внутричерепное кровоизлияние требует нейроваскулярной оценки и часто отсрочки, если состояние сердца это позволяет; нестабильность может потребовать другого баланса рисков. Внутривенный тромболизис не рекомендуется при инсульте на фоне эндокардита, тогда как тромбэктомия может рассматриваться при окклюзии крупного сосуда. Инфекционная аневризма может требовать эндоваскулярного или хирургического лечения до вмешательства на сердце.

Антикоагулянты и антиагреганты не начинают для предотвращения отрыва вегетаций. Ранее существовавшее показание к антитромботической терапии, особенно механический клапанный протез, необходимо заново оценить с учётом кровотечения, инсульта, процедур и взаимодействий; может потребоваться временное ведение с гепарином. Сепсис не позволяет игнорировать тромботический риск протеза, так же как наличие протеза не позволяет игнорировать церебральное кровоизлияние. Механическая поддержка при шоке рассматривается как мост к окончательному плану и зависит от анатомии: тяжёлая аортальная недостаточность может делать некоторые виды поддержки неподходящими.

Контроль очагов охватывает катетеры, абсцессы, спондилодисцит, инфекции суставов и входные ворота. Абсцесс селезёнки может требовать дренирования или спленэктомии, однако последовательность относительно операции на сердце зависит от срочности и риска реинфекции: клапанное поражение, вызывающее рефрактерный отёк, не всегда может ждать полной санации. При инфицированных устройствах антибиотики без удаления системы часто не обеспечивают эрадикацию; экстракция и необходимость повторной имплантации относятся к отдельной специализированной тактике. Для каждого очага должны быть определены цель и документируемый контроль до выписки.

Вторичная профилактика включает гигиену полости рта и кожи, ведение сосудистых доступов и стоматологическую профилактику в категориях высокого риска при соответствующих процедурах. Изолированное заболевание нативного клапана само по себе не означает автоматической необходимости профилактики. У пациентов, употребляющих вещества инъекционно, лечение зависимости, снижение вреда и непрерывность медицинской помощи являются частью лечения инфекции; одна рекомендация воздерживаться от употребления не устраняет фактор рецидива. Обследование толстой кишки, связанное с S. gallolyticus, и другие исследования входных ворот следует завершать с учётом срочности и клинического состояния.

По окончании терапии контрольная эхокардиография документирует регургитацию, функцию, состояние протезов и остаточные поражения. Последующее наблюдение отслеживает сердечную недостаточность, аритмии, функцию почек, очаги и восстановление питания; повторная лихорадка или озноб требуют новых посевов крови до антибиотиков, когда это возможно. Рецидив и реинфекцию различают по хронологии и микробиологическому сравнению. Летальность зависит прежде всего от шока, сердечной недостаточности, возбудителя, распространённости, неврологического поражения и сопутствующих заболеваний; отсутствие операции при наличии показаний выделяет группу высокого риска, однако наблюдательное сравнение с оперированными пациентами существенно подвержено эффекту отбора.

Осложнения

Острая сердечная недостаточность может быстро прогрессировать до отёка лёгких и шока, если разрушение клапана превышает компенсаторные возможности. Сепсис может добавлять вазодилатацию и депрессию миокарда, создавая смешанную картину, при которой давление, перфузию и наполнение необходимо постоянно переоценивать. Медикаментозная стабилизация служит мостом к коррекции при наличии критического механического поражения. В долгосрочной перспективе остаточная регургитация и поражение желудочка могут сохранять риск сердечной недостаточности даже после микробиологической эрадикации.

Околоклапанные осложнения включают абсцесс, псевдоаневризму, фистулу и частичный отрыв протеза. Абсцесс может прогрессировать без заметной вегетации; фистула создаёт патологический шунт, а частичный отрыв нарушает опору протеза. Атриовентрикулярная блокада и аритмии могут указывать на распространение в перегородку, тогда как временная стимуляция лечит лишь электрическое следствие. Анатомическое определение с помощью эхокардиографии и КТ необходимо для планирования реконструкции, устраняющей все инфицированные полости.

В центральной нервной системе инсульт и кровоизлияния могут быть следствием эмболизации, геморрагической трансформации, инфекции сосудистой стенки или абсцессов. Выявление инфекционной аневризмы изменяет риск процедур и антикоагуляции. Бессимптомные поражения могут учитываться при оценке, но не имеют одинакового значения: изолированные микрокровоизлияния не эквивалентны крупному недавнему кровоизлиянию. Неврологический исход и возможность восстановления следует обсуждать одновременно с риском новых эмболий и кардиальным риском ожидания.

Селезёнка, почки, кишечник и конечности могут подвергаться инфарктам, абсцессам или острой ишемии; коронарные артерии могут поражаться эмболами или соседними анатомическими осложнениями. При правосторонних формах септические лёгочные эмболии, полости распада, абсцессы и эмпиема могут определять респираторное течение. Метастатический очаг может поддерживать лихорадку и бактериемию даже после улучшения состояния клапана. Поиск, направляемый симптомами и динамикой, позволяет как не пропустить резервуар инфекции, так и не приписывать каждую рентгенологическую находку активной инфекции без клинического подтверждения.

Поражение почек может сочетать сепсис, гипоперфузию, застой, эмболии, гломерулонефрит и нефротоксичность. Мочевой осадок, гемодинамика, лекарственная экспозиция и визуализация помогают различить механизмы. Иммунологическая картина может включать гипокомплементемию и аутоантитела, иногда имитируя васкулит: начало иммуносупрессии без распознавания инфекции может усугубить процесс. Одновременно почечная и печёночная недостаточность изменяют противомикробную и антитромботическую терапию, создавая взаимосвязь, требующую своевременной коррекции.

Повторные эпизоды могут отражать сохранение инфицированного материала, недренированный абсцесс, недостаточную экспозицию препаратов или новую бактериемию. Повторное выделение того же микроорганизма указывает на рецидив, но различение иногда требует типирования и сравнения профилей. Поздняя токсичность, осложнения венозного доступа, кровотечения и длительная декондиция входят в общий исход. Поэтому завершение противомикробного курса должно сопровождаться планом ведения остаточных поражений, профилактики, реабилитации и быстрого доступа к повторной оценке, а не только датой отмены препаратов.

Библиография
  1. Holland TL et al. Infective endocarditis. Nature Reviews Disease Primers. 2016;2:16059.
  2. Cahill TJ et al. Challenges in Infective Endocarditis. Journal of the American College of Cardiology. 2017;69(3):325-344.
  3. Habib G et al. Clinical presentation, aetiology and outcome of infective endocarditis. Results of the ESC-EORP EURO-ENDO (European infective endocarditis) registry: a prospective cohort study. European Heart Journal. 2019;40(39):3222-3232.
  4. Murdoch DR et al. Clinical presentation, etiology, and outcome of infective endocarditis in the 21st century: the International Collaboration on Endocarditis-Prospective Cohort Study. Archives of Internal Medicine. 2009;169(5):463-473.
  5. Thompson GR III et al. Fungal Endocarditis: Pathophysiology, Epidemiology, Clinical Presentation, Diagnosis, and Management. Clinical Microbiology Reviews. 2023;36(3):e00019-23.
  6. DeSimone DC et al. Blood Culture-Negative Endocarditis: A Scientific Statement From the American Heart Association: Endorsed by the International Society for Cardiovascular Infectious Diseases. Journal of the American Heart Association. 2025;14(8):e040218.
  7. Liesman RM et al. Laboratory Diagnosis of Infective Endocarditis. Journal of Clinical Microbiology. 2017;55(9):2599-2608.
  8. Delgado V et al. 2023 ESC Guidelines for the management of endocarditis. European Heart Journal. 2023;44(39):3948-4042.
  9. McDonald EG et al. Guidelines for Diagnosis and Management of Infective Endocarditis in Adults: A WikiGuidelines Group Consensus Statement. JAMA Network Open. 2023;6(7):e2326366.
  10. Baddour LM et al. Management of Infective Endocarditis in People Who Inject Drugs: A Scientific Statement From the American Heart Association. Circulation. 2022;146(14):e187-e201.
  11. Fowler VG Jr et al. The 2023 Duke-International Society for Cardiovascular Infectious Diseases Criteria for Infective Endocarditis: Updating the Modified Duke Criteria. Clinical Infectious Diseases. 2023;77(4):518-526.
  12. van der Vaart TW et al. External Validation of the 2023 Duke-International Society for Cardiovascular Infectious Diseases Diagnostic Criteria for Infective Endocarditis. Clinical Infectious Diseases. 2024;78(4):922-929.
  13. Fowler VG Jr et al. Daptomycin versus standard therapy for bacteremia and endocarditis caused by Staphylococcus aureus. New England Journal of Medicine. 2006;355(7):653-665.
  14. Baddour LM et al. Update on Cardiovascular Implantable Electronic Device Infections and Their Prevention, Diagnosis, and Management: A Scientific Statement From the American Heart Association: Endorsed by the International Society for Cardiovascular Infectious Diseases. Circulation. 2024;149(2):e201-e216.
  15. Edouard S et al. Bartonella, a common cause of endocarditis: a report on 106 cases and review. Journal of Clinical Microbiology. 2015;53(3):824-829.
  16. Thuny F et al. Impact of cerebrovascular complications on mortality and neurologic outcome during infective endocarditis: a prospective multicentre study. European Heart Journal. 2007;28(9):1155-1161.
  17. Fernández-Hidalgo N et al. Ampicillin plus ceftriaxone is as effective as ampicillin plus gentamicin for treating Enterococcus faecalis infective endocarditis. Clinical Infectious Diseases. 2013;56(9):1261-1268.
  18. Million M et al. Long-term outcome of Q fever endocarditis: a 26-year personal survey. Lancet Infectious Diseases. 2010;10(8):527-535.
  19. Le Bot A et al. Is Rifampin Use Associated With Better Outcome in Staphylococcal Prosthetic Valve Endocarditis? A Multicenter Retrospective Study. Clinical Infectious Diseases. 2021;72(9):e249-e255.
  20. Pappas PG et al. Clinical Practice Guideline for the Management of Candidiasis: 2016 Update by the Infectious Diseases Society of America. Clinical Infectious Diseases. 2016;62(4):e1-e50.
  21. Cornely OA et al. Global guideline for the diagnosis and management of candidiasis: an initiative of the ECMM in cooperation with ISHAM and ASM. Lancet Infectious Diseases. 2025;25(5):e280-e293.
  22. Patterson TF et al. Practice Guidelines for the Diagnosis and Management of Aspergillosis: 2016 Update by the Infectious Diseases Society of America. Clinical Infectious Diseases. 2016;63(4):e1-e60.
  23. Iversen K et al. Partial Oral versus Intravenous Antibiotic Treatment of Endocarditis. New England Journal of Medicine. 2019;380(5):415-424.
  24. Pettersson GB et al. Current AATS guidelines on surgical treatment of infective endocarditis. Annals of Cardiothoracic Surgery. 2019;8(6):630-644.
  25. Wang A et al. Contemporary clinical profile and outcome of prosthetic valve endocarditis. JAMA. 2007;297(12):1354-1361.
  26. Kang DH et al. Early surgery versus conventional treatment for infective endocarditis. New England Journal of Medicine. 2012;366(26):2466-2473.
  27. Lalani T et al. In-hospital and 1-year mortality in patients undergoing early surgery for prosthetic valve endocarditis. JAMA Internal Medicine. 2013;173(16):1495-1504.

Информационное уведомление: информация, содержащаяся на этой странице, предназначена исключительно для информационных и просветительских целей и ни в коем случае не заменяет консультацию, диагностику или лечение, проводимые врачом. При необходимости всегда обращайтесь к квалифицированному медицинскому специалисту.

Прозрачность использования искусственного интеллекта: эта страница создана при поддержке инструментов искусственного интеллекта, использованных в качестве вспомогательных средств при создании и обработке контента.