Эндокард выстилает полости сердца и обращённые в них структуры, включая трабекулы, сосочковые мышцы, сухожильные хорды и поверхности клапанов. Он образован эндотелием, непрерывно переходящим в сосудистый эндотелий, и расположенной под ним соединительной тканью, толщина которой и соотношение с миокардом различаются в зависимости от участка. Его функции включают поддержание антитромботической поверхности и участие в обмене сигналами между кровью и стенкой сердца. Поэтому повреждение эндокарда может приводить к очень разным последствиям: становиться местом микробной колонизации, поддерживать стерильный тромбоз либо изменять геометрию и растяжимость камеры сердца.
Эндокардиты и заболевания эндокарда охватывают три крупных направления: инфекции, неинфекционные тромботические или иммунноопосредованные поражения и эндомиокардиальные заболевания. Их разграничение имеет решающее клиническое значение, поскольку сходная визуализационная картина может требовать антибиотиков и операции, антикоагуляции и контроля системного заболевания либо лечения эозинофильного процесса или фиброзной деформации. Термин «вегетация» описывает образование, прикреплённое к эндокарду, но сам по себе не определяет его природу. Точно так же отрицательные посевы крови не делают образование стерильным, а утолщение эндокарда не обязательно свидетельствует об активном воспалении.
Инфекционный эндокардит преимущественно поражает нативные клапаны, протезы и внутрисердечный материал; неинфекционные эндокардиты включают прежде всего небактериальный тромботический эндокардит и эндокардит Либмана-Сакса; к эндомиокардиальным заболеваниям относятся эозинофильные формы, эндомиокардиальный фиброз и фиброэластоз. Эти категории не охватывают все образования сердца: фиброэластомы, нити Ламбля, кальцинаты и тромбы, вторичные по отношению к кардиомиопатии, входят в дифференциальную диагностику. Первичная классификация помогает направить дальнейший поиск, не смешивая анатомическую локализацию, механизм и функциональные последствия.
Для всей группы не существует единой частоты. Распространённость инфекции эндокарда зависит от возраста, клапанных заболеваний, наличия протезов и устройств, сосудистых доступов и медицинского контекста; частота стерильных тромботических форм зависит от распространённости новообразований и аутоиммунных заболеваний, а также от интенсивности поиска источников эмболии. Эндомиокардиальный фиброз имеет географические очаги, тогда как фиброэластоз встречается преимущественно у плода и в педиатрии. Аутопсийные, хирургические и скрининговые серии наблюдают разные стадии заболевания и не дают непосредственно взаимозаменяемых оценок. Для конкретного пациента приоритетом является выявление поддающегося лечению поражения до того, как эмболизация или ухудшение гемодинамики приведут к необратимому повреждению.
Целостность эндотелия ограничивает адгезию тромбоцитов и активацию коагуляции. Высокоскоростные струи крови, механический стресс, воспаление и системные медиаторы могут нарушать её, обнажая подлежащий матрикс и способствуя отложению тромбоцитов и фибрина. Такой депозит может стать поверхностью для адгезии циркулирующих микроорганизмов, но может оставаться и стерильным. Предшествующее повреждение важно, но не обязательно: высокоинвазивные возбудители, прежде всего Staphylococcus aureus, способны инфицировать внешне нормальные клапаны. Поэтому риск определяется взаимодействием поверхности, контакта с кровью и биологических свойств возбудителя, а не только наличием клапанного порока.
При инфекции адгезия и размножение микроорганизмов превращают отложение в стойкий очаг. Высокая плотность микроорганизмов, ограниченная васкуляризация вегетации и наличие клеток с низкой метаболической активностью затрудняют эрадикацию по сравнению с бактериемией без глубокой локализации. На протезах и устройствах биоплёнка формирует дополнительный матрикс, способствующий персистенции и толерантности к лечению. Такая толерантность не обязательно совпадает с резистентностью, выявляемой при антибиотикограмме: чувствительный изолят может оставаться трудноэлиминируемым, если находится в защищённой нише или на инфицированном материале, который не удалён.
При небактериальном тромботическом эндокардите преобладают отложение тромбоцитов и фибрина на фоне активации коагуляции и эндотелия, часто связанной с новообразованием. Поражение клапана может быть небольшим по сравнению с эмболическим риском, поскольку рыхлая вегетация способна фрагментироваться, не нарушая коаптацию створок. При волчанке и антифосфолипидном синдроме воспаление, иммунноопосредованное повреждение и тромбоз могут сочетаться и оставлять клапанные рубцы. Волчанка, наличие антител и клинически установленный антифосфолипидный синдром не равнозначны: значение поражения и выбор антитромботической терапии зависят от фактически документированного контекста.
При эозинофильном повреждении продукты дегрануляции могут повреждать кардиомиоциты и эндотелий, способствуя воспалению, пристеночному тромбозу и фиброзному заживлению. Клональная миелоидная пролиферация, цитокиновый ответ, лекарственная реакция и васкулит способны вызывать сходный сердечный фенотип через разные причины. Количество эозинофилов в крови непосредственно не отражает тканевую нагрузку и может снижаться под влиянием терапии. Последовательность «некроз - тромбоз - фиброз» представляет собой модель эволюции, однако эти компоненты могут сосуществовать и не должны рассматриваться как три обязательных и чётко разделённых периода.
Эндомиокардиальный фиброз в эндемичных регионах частично имеет сходный рестриктивный исход, однако не доказано, что во всех случаях это эозинофильное заболевание. Фиброэластоз, напротив, представляет собой утолщение, богатое коллагеном и эластическими волокнами, которое часто развивается в незрелом сердце в связи с аномальным кровотоком, обструкциями или кардиомиопатиями. Сходство конечного вида двух рубцовых поражений не доказывает одинаковый патогенез. Это различие не позволяет распространять причинную терапию, эффективную в одной подгруппе, на все заболевания с утолщённым эндокардом.
Локализация поражения во многом определяет его последствия. Перфорация створки, разрыв хорды или утрата поддержки клапанного кольца могут вызвать острую регургитацию. При внезапной митральной недостаточности неадаптированное предсердие получает большой объём крови во время систолы и быстро передаёт повышение давления в лёгкие; при острой аортальной недостаточности желудочек может достигнуть высокого диастолического давления до развития дилатации. Поэтому отсутствие значительного увеличения камер по данным эхокардиографии не исключает гемодинамически критического поражения. Оценка механизма и давления информативнее одних только размеров сердца.
Когда преобладает поражение стенки, утолщение и облитерация верхушки уменьшают полезный объём полости и повышают её жёсткость. Нормальная фракция выброса может соответствовать низкому абсолютному ударному объёму, поскольку процент выброса рассчитывается для небольшой полости. Вовлечение хорд и сосочковых мышц дополнительно вызывает атриовентрикулярную регургитацию. Застой тогда возникает вследствие сочетания затруднённого наполнения и снижения антеградного выброса, с преобладанием системного или лёгочного застоя в зависимости от поражённого желудочка. Эти механизмы объясняют, почему заболевание эндокарда может быть тяжёлым без выраженного снижения систолической функции.
Эмболизация зависит не только от размеров поражения, но и от его состава, подвижности и стабильности. Левосторонний источник вызывает эмболии в большой круг кровообращения, правосторонний - в малый; наличие шунтов может изменить это распределение. Инфицированный эмбол может сформировать вторичный очаг, тогда как стерильный преимущественно вызывает окклюзию и ишемию. В обоих случаях небольшое остаточное образование не отражает размеров поражения до отрыва фрагмента. Кроме того, новообразование, антифосфолипидный синдром и гиперэозинофилия могут способствовать тромбозу вдали от сердца, поэтому необходимо подтверждать источник, а не автоматически относить каждую ишемию к клапанной вегетации.
Причина обращения определяет приоритеты: лихорадка и бактериемия, сердечная недостаточность, эмболия или случайная находка требуют разных начальных диагностических путей. При сборе анамнеза уточняют хронологию, изменение функциональной способности, снижение массы тела, потливость и органные симптомы, а также предшествующие клапанные заболевания, протезы, устройства и сосудистые доступы. При подозрении на инфекцию процедуры и экспозиции помогают оценить вероятность, но отсутствие очевидных входных ворот не исключает заболевание. У пожилых или иммунокомпрометированных пациентов лихорадка может быть незначительной, а преобладать могут делирий, анорексия или ухудшение функции почек.
Гемодинамические проявления включают одышку, ортопноэ, снижение переносимости физической нагрузки, отёки и асцит. Быстрое появление симптомов наводит на мысль об острой регургитации, сепсисе или аритмии; медленное течение может отражать рестрикцию, рубцовое поражение клапана или прогрессирующее повреждение желудочка. При осмотре оценивают венозное давление, перфузию, застой в лёгких, печень и шумы, не считая аускультацию достаточно чувствительным методом для исключения значимого поражения. У грудных детей потливость и утомляемость при кормлении, тахипноэ и недостаточная прибавка массы тела могут быть заметнее периферических отёков.
Внезапный неврологический дефицит, амавроз, боль в конечности, животе или боку требуют поиска эмболического события. Стойкая боль в пояснице, суставная боль и лихорадка могут указывать на вторичные инфекционные очаги; нейропатия, пурпура и респираторные симптомы, напротив, могут ориентировать на иммунноопосредованное или эозинофильное заболевание. Поэтому неврологическое обследование и оценка периферических проявлений должны с самого начала дополнять кардиологическое обследование. Классические признаки эндокардита, такие как узелки Ослера и пятна Джейнуэя, полезны при наличии, но слишком непостоянны, чтобы требовать их для постановки диагноза.
Системный контекст включает новообразования, волчанку, тромбозы в анамнезе, акушерские осложнения, астму, эозинофилию и лекарственный анамнез. Антибиотики могут снижать частоту положительных посевов, кортикостероиды - уменьшать лихорадку и эозинофилию, антикоагулянты - изменять тромботическое образование. Поэтому реконструкция предшествующего лечения является частью интерпретации заболевания, а не простым административным перечнем. Вегетация у онкологического пациента может быть инфекционной, а лихорадка у пациента с волчанкой может иметь разные причины: коморбидность изменяет вероятность, но не заменяет доказательство.
Обследование должно установить, существует ли реальное поражение, каков его механизм и какие последствия оно вызвало. Трансторакальная эхокардиография определяет локализацию, подвижность, анатомические взаимоотношения, функцию клапанов и желудочков; чреспищеводная эхокардиография позволяет лучше оценить небольшие образования, протезы, околоклапанные осложнения и сохраняющееся подозрение. Описания, ограниченного словом «вегетация», недостаточно: необходимо документировать место прикрепления, размеры, движение, регургитацию и сравнение с предыдущими исследованиями. Кальцинаты, швы и артефакты могут имитировать поражения, тогда как очень небольшая или уже эмболизировавшая вегетация может не определяться при исследовании.
При вероятной инфекции посевы крови берут до начала противомикробной терапии, обычно три набора периферической крови достаточного объёма. Ждать пика лихорадки не требуется; при нестабильном состоянии заборы организуют быстро, не откладывая лечение. Идентификация микроорганизма, число положительных наборов, персистенция и наличие внутрисердечного материала изменяют значение результата. Выделение потенциального контаминанта может иметь значение у пациента с протезом, тогда как отрицательный посев после антибиотиков имеет иное значение, чем правильно выполненный забор до введения любой дозы.
При сохраняющемся подозрении и отрицательных посевах уточняют предшествующее применение антибиотиков и рассматривают возбудителей, трудно выявляемых обычными методами. Серологические и молекулярные тесты выбирают с учётом контекста, уделяя особое внимание Coxiella burnetii и Bartonella в соответствующих ситуациях. Критерии Duke-ISCVID и критерии ESC систематизируют доказательства инфекционного эндокардита, но их не следует смешивать в гибридную систему. Неопределённая классификация может требовать дополнительных исследований; она не доказывает стерильный процесс и сама по себе не является основанием для антикоагуляции или иммуносупрессии.
КТ сердца полезна для оценки околоклапанной анатомии, абсцессов, псевдоаневризм и фистул, особенно когда протезы и кальцинаты ограничивают возможности эхокардиографии. ПЭТ/КТ с фтордезоксиглюкозой и, в отдельных ситуациях, визуализация с мечеными лейкоцитами помогают оценить подозрение на инфекцию протеза и искать внекардиальные очаги. Накопление радиофармпрепарата является признаком воспаления, а не результатом посева: на его интерпретацию влияют подготовка, распределение, время после операции и хирургические материалы. При небольших вегетациях нативных клапанов отрицательное метаболическое исследование не исключает инфекцию.
МРТ сердца играет другую роль при эндомиокардиальных заболеваниях: кино-МРТ, последовательности, чувствительные к отёку, и позднее контрастирование помогают различать тромб, фиброз и повреждение миокарда. Тромб обычно аваскулярен, тогда как при фиброзе увеличено внеклеточное пространство; однако возраст и степень организации могут изменять сигнал. Стойкое контрастное усиление само по себе не доказывает активное воспаление. МРТ сердца должна отвечать на конкретный вопрос, например какая доля облитерации обусловлена тромбом, а какая рубцом, а не использоваться как неспецифическое подтверждение любой находки со стороны эндокарда.
Системные исследования выбирают в зависимости от предполагаемого диагноза. Общий анализ крови с лейкоцитарной формулой, показатели функции почек и печени, анализ мочи, маркеры воспаления и коагуляции характеризуют тяжесть и контекст; антифосфолипидные антитела и обследование на волчанку требуют клинической интерпретации и учёта возможных помех. Стойкая или тканевая гиперэозинофилия требует поиска реактивных, клональных и идиопатических причин. Онкологический поиск должен определяться анамнезом и находками, тогда как у ребёнка с фиброэластозом важны структурные и коронарные аномалии, генетика, обмен веществ и материнские аутоантитела. Неразборчивое назначение широкой панели исследований не заменяет такого обоснованного отбора.
Если доступен тканевой материал, гистологическое и микробиологическое исследования необходимо планировать совместно. Часть образца сохраняют пригодной для посева и молекулярных методов, не фиксируя весь материал; гистологически ищут микроорганизмы, воспаление, тромбоз и признаки организации. Положительный молекулярный результат следует сопоставлять с клинической картиной, поскольку обнаружение генетического материала не всегда означает наличие жизнеспособных микроорганизмов. Эндомиокардиальную биопсию оставляют для ситуаций, в которых типирование может изменить лечение, прежде всего при тяжёлом миокардите; она не обязательна при каждом типичном стабильном рубцовом поражении.
Лечение строится на причинном механизме. При инфекции необходимы соответствующие противомикробные препараты, контроль источников и ранняя оценка показаний к операции; исчезновение лихорадки недостаточно для доказательства эрадикации. При стерильном тромбозе профилактику эмболий сочетают с лечением новообразования или аутоиммунного заболевания. При эозинофильном повреждении выбор между кортикостероидами, молекулярно-таргетной терапией и другими вмешательствами зависит от причины; при сформировавшемся фиброзе проблема может быть преимущественно механической. Эффективная терапия одного компонента может не влиять на остальные.
Антикоагуляция хорошо иллюстрирует эти различия. Она может иметь центральное значение при стерильном тромбозе эндокарда или внутриполостном тромбе, но её не начинают только для профилактики эмболий при инфекционном эндокардите. При инфекционном эндокардите риск внутричерепного кровоизлияния, инфекционные аневризмы и необходимость процедур могут сделать опасным автоматическое применение правил, используемых при стерильном тромбозе. Уже существующее показание, например механический клапанный протез, остаётся отдельной проблемой и требует индивидуального ведения. Выбор препарата и сроки должны учитывать источник эмболии, возможное неврологическое повреждение, функцию почек и хирургические потребности.
Гемодинамическая стабилизация сопровождает причинное лечение. Могут потребоваться диуретики, респираторная и циркуляторная поддержка, однако перфорированный клапан или частично оторвавшийся протез не восстановят герметичность только на фоне медикаментозной терапии. При эндомиокардиальной рестрикции уменьшение объёма должно снижать застой, не нарушая сердечный выброс, зависящий от преднагрузки. У детей анатомия и предполагаемая схема кровообращения определяют каждое вмешательство: стандартную терапию сердечной недостаточности у взрослых нельзя автоматически переносить на обструктивный порок сердца или пограничный желудочек.
Хирургическое лечение преследует разные цели: удалить инфицированные ткани и материал, исправить плохо переносимую регургитацию, предотвратить эмболизацию в отдельных ситуациях либо восстановить объём и функцию при фиброзирующем заболевании. При инфекционном эндокардите три основных направления принятия решения - сердечная недостаточность, неконтролируемая инфекция и риск эмболии. При эндомиокардиальном фиброзе рассматривают эндокардэктомию и вмешательство на клапанном аппарате; при фиброэластозе резекция может входить в комбинированные педиатрические программы. Общий термин «вмешательство» не делает одинаковыми показания, сроки и возможности восстановления.
Ответ на лечение необходимо оценивать по разным направлениям. Стерилизация посевов крови подтверждает контроль бактериемии, но не исключает абсцесс; уменьшение вегетации не гарантирует нормализации регургитации; ремиссия эозинофилии не устраняет рубец. Последующее наблюдение включает симптомы, функциональную способность, визуализацию, ритм и показатели системной причины. Остаточное образование может быть организованным и неактивным, тогда как ухудшение функции при неизменном размере образования может быть связано с клапаном или аритмией. Прогноз определяется взаимодействием контроля причины, остаточного повреждения и сопутствующих заболеваний, а не только исходным размером поражения.
Профилактика включает поддержание здоровья полости рта и кожи, правильное ведение сосудистых доступов, снижение частоты бактериемий, связанных с медицинской помощью, и своевременное выявление инфекций. Антибиотикопрофилактика перед стоматологическими процедурами назначается в определённых категориях риска и при конкретных процедурах, а не просто при наличии любого заболевания эндокарда. При системных формах непрерывность лечения и планирование временной отмены препаратов уменьшают риск тромботического или воспалительного рецидива. Обучение распознаванию тревожных симптомов и восстановление питания и функционального состояния дополняют лечение, особенно после длительной госпитализации или неврологического повреждения.
Эмболические осложнения могут приводить к утрате самостоятельности, висцеральной или периферической ишемии, а при инфекции - к вторичным абсцессам. В головном мозге ишемия, геморрагическая трансформация, первичное кровоизлияние и инфекционная аневризма создают разные проблемы для антикоагуляции и выбора сроков операции. Распределение событий помогает искать источник, но не заменяет его доказательства. Эмболия на фоне терапии требует проверки активности заболевания, адекватности лекарственной экспозиции и возможных альтернативных источников.
Околоклапанная деструкция является особенно важным осложнением инфекции: абсцесс, псевдоаневризма и фистула могут нарушать опору клапана и целостность окружающих структур. Новое нарушение проводимости, особенно при поражении аортального клапана, указывает на возможное распространение к проводящей системе и требует быстрой повторной оценки. При протезах частичный отрыв может вызвать парапротезную регургитацию и гемолиз. Лечение брадикардии или застоя не устраняет анатомический очаг, который их вызвал.
Прогрессирующая сердечная недостаточность может быть обусловлена регургитацией, рестрикцией или дисфункцией миокарда и сопровождаться поражением почек и печени, недостаточностью питания и снижением переносимости лечения. Повышение креатинина может отражать гипоперфузию, застой, эмболии, гломерулонефрит или токсичность; разграничение этих механизмов изменяет тактику. При хронических формах выраженное внекардиальное поражение может ограничить возможности коррекции или трансплантации, поэтому оценка важна до того, как состояние станет необратимым.
Само лечение несёт специфические риски, включая кровотечения, токсичность противомикробных препаратов, инфекции во время иммуносупрессии и осложнения протезов и устройств. После инфекции рецидив с тем же возбудителем может указывать на сохранение очага, тогда как новая инфекция требует поиска новой бактериемии и предрасполагающего фактора. После стерильного или эозинофильного заболевания повторное появление тромбоза может свидетельствовать о системной реактивации. Поэтому при наблюдении необходимо сохранять исходный причинный диагноз и историю лечения, чтобы интерпретировать новое событие, не начиная каждый раз с неспецифического понятия образования эндокарда.
Информационное уведомление: информация, содержащаяся на этой странице, предназначена исключительно для информационных и просветительских целей и ни в коем случае не заменяет консультацию, диагностику или лечение, проводимые врачом. При необходимости всегда обращайтесь к квалифицированному медицинскому специалисту.
Прозрачность использования искусственного интеллекта: эта страница создана при поддержке инструментов искусственного интеллекта, использованных в качестве вспомогательных средств при создании и обработке контента.